– Тут вообще другие люди какие-то, – отозвался Ахемен. – Не замечал?

– Чего не замечал?

– Как пересядешь на Шуанскую ветку метро – так все меняется. Даже рожи будто не вавилонские.

– Сынок, – сказал Пакор, направляя танк под уклон: постояли на Поклонке – и будет. – Я десятый год гляжу на мир вот в эту щель, а в метро не ездил – фью!.. Тогда еще и ветку эту Шуанскую не открыли, метро обрывалось на площади Наву…

Вспахивая грязь, танк миновал пивную бочку и степенно двинулся в потоке траков-дальнобойщиков по Объездному Кольцу. Траки глядели на танк свысока.

– Куда мы теперь, а? – спросил Ахемен.

– Тебе что, не нравится?

Ахемен неопределенно пожал плечами.

– А ты где родился, Пакор? – спросил он вдруг.

– В роддоме, – поведал Пакор.

– Нет, серьезно.

– Говорю: в роддоме.

– А я в Вавилоне.

– Ну и я в Вавилоне.

Траки сворачивали в объезд Великого Города. Пакор уверенно направил танк в сторону Ворот Иштар, казавшихся отсюда хрупкими, почти хрустальными: темно-синий изразец, тонкие зубцы поверху, узкий проход между двух длинных глиняных стен – от кого они могут теперь оборонить?

– Я мар-бани, – неожиданно сказал Пакор.

– Брешешь!.. – Ахемен даже подпрыгнул от удивления. Толстый Пакор с простецкой мордой, с ручищами грузчика – аристократ древней крови?..

– На фига?.. – удивился Пакор. – Хочешь, я тебе и дом покажу.

– Покажи…

Ворота Иштар приближались. Сонные тучные быки и мрачноватые единороги глядели друг на друга, чередуясь на створах ворот. Следом шествовали синебородые кучерявые воины в длинных, неудобных одеждах.

– Ты кого выбираешь? – спросил Ахемен.

Пакор мельком глянул на ворота.

– Единорога.

– Тогда я бык.

Пакор хмыкнул.

– С яйцами легко быть быком.

Ахемен слегка покраснел.